Александр Лобок » СМИ

Как победить педагогические страхи

adm — Sun, 16 Apr 2017 10:51:23 +0000

«Телекухня» на Московском международном салоне образования ММСО на тему «Как победить педагогические страхи».

SiliconValleyVoice

adm — Sat, 12 Nov 2016 16:37:47 +0000

Интервью с Александром Лобоком на канале SiliconValleyVoice.

«Женская гостиная»

adm — Thu, 10 Nov 2016 17:13:27 +0000

Александр Лобок: «Искусство любить и быть любимой»

Четверть часа о высоком

adm — Thu, 20 Oct 2016 21:03:55 +0000

Александр Лобок в гостях у Дмитрия Теткина на радио REGNUM, передача «Четверть часа о высоком».

Разговор о школе и образовании, «вкусе философствования» и о страхе повторить себя самого. Есть чему улыбнуться и над чем задуматься.
Запись эфира: https://regnum.ru/news/cultura/2194493.html

Крибли Баттл

adm — Sat, 03 Sep 2016 18:59:47 +0000

С 25 августа каждый четверг на телеканале «Детский» самая полезная передача для детей и родителей «Крибли Баттл» от Kribly Boo – первое детское интеллектуальное ТВ-шоу про развивающие игрушки!

Ведет передачу создатель самых полезных и эффективных для развития игр Александр Михайлович Лобок.

График показов:

четверг, 20-30

Повторы –

суббота, 11-00

воскресенье, 11-00

Note: There is a file embedded within this post, please visit this post to download the file.

ОТР, Программа ОТРажение

adm — Fri, 02 Sep 2016 08:47:10 +0000

Александр Лобок: Дикая фрустрация родителей из-за неуспеваемости детей потом «прикладом» дает отдачу по отношениям в семье

Смотреть эфир

365 порядков: как научить ребенка получать удовольствие от уборки

adm — Mon, 06 Jun 2016 17:49:00 +0000

Лето. Ребенок дома, в квартире хаос. Вечный вопрос – как приучить ребенка к порядку? То, что предлагает доктор психологических наук Александр Лобок, как всегда, парадоксально. Но – работает.

Фото с сайта krass.ee

«Он разбрасывает свои игрушки!»

Мама приходит ко мне и жалуется: ребенок разбрасывает по комнате свои игрушки. Спрашиваю: что он делает при этом? Ответ: «Он разбрасывает свои игрушки!». Я набираюсь терпения и прошу рассказать подробнее: какие игрушки он бросает первыми? Какие – вторыми? Что он бормочет при этом? Каким образом он разбрасывал свои игрушки вчера вечером и позавчера?.. Сначала на меня смотрят, как на идиота. И только потом мама начинает понимать, что она ничего не помнит!

Один из глобальных, мучительных вопросов, которые не могут разрешить родители, – как приучить ребенка к порядку. На первый взгляд, их стремление заслуживает всяческих похвал. Родительская логика выглядит железной: если дети с детсадовского возраста не приучатся класть вещи на свои места, как они будут жить дальше?

Однако беседа с родителями, озабоченными такой проблемой, чаще всего сворачивает в другое русло.

Значит, все это время, выясняя отношения со своим ребенком, мама его не видела и не слышала. Она держала в уме только воображаемую идею идеального порядка, установленного ею самою. Ей не приходило в голову задуматься, почему ее ребенок разрушает этот порядок с такой настойчивостью. А между тем, разбрасывая свои игрушки, пренебрегая грозными окриками: «Положи на место!» – дети манифестируют свою глубокую душевную боль, свое несовпадение с миром.

Дайте рецепт: как приучить ребенка к моим правилам?

Фото с сайта dobra-rada.pl

Задавая вопрос: «как приучить сына или дочь к порядку?», такие родители хотят получить совсем другой совет: как заставить ребенка соблюдать такой порядок, который был бы нужен им самим? Подчеркиваю: им самим, а не их детям.

Таким родителям я говорю: я не могу вам помочь самоутверждаться за счет детей. Я не знаю, зачем нужно приучать их к порядку, который возник в вашей голове.

Я предлагаю перевести этот вопрос в другую плоскость, Давайте подумаем, сможете ли вы сделать так, чтобы ваш ребенок получал кайф, удовлетворение, удовольствие от создания порядка.

«Равняйтесь на древних греков: создавайте порядок»

Фото с сайта marianagussopsicologa.com

— Разве навести порядок и создать порядок – это не одно и то же?

— Создавать порядок – это совершенно иная культурная функция. Над этим начали размышлять еще древние греки. На моих консультациях и семинарах я объясняю родителям, как помочь детям и взрослым создавать 365 новых порядков в год…

– Но это невозможно!

– А мы сейчас попробуем! И ты убедишься, что это – реально.

Итак, перед нами – стол. На нем лежат разные вещи: книги, блокнот, ручка, диктофон, кофейные чашки, чайные ложечки… Попробуй упорядочить эти предметы. Но – при одном условии: ни один из них не должен быть убран со стола.

– Мне кажется, что ничего не надо менять: на нашем столе – полный порядок…

– Постарайся сделать так, чтобы у меня, у постороннего наблюдателя, возникло ощущение иного порядка. Это и значит – создать новый порядок… Готово? Ты поменяла вещи местами. Все вещи разложены по разным углам стола. Чашки – к чашкам, книги – к книгам. Упорядоченности стало больше.

Если бы представитель инопланетных цивилизаций появился в этой комнате, он сказал бы: пожалуй, такой порядок не мог возникнуть сам собой, он был искусственно сформирован…

Хорошо! Попробуй создать из этих предметов совершенно иной порядок! Правило осталось прежним: ни один предмет не должен быть убран со стола.

– Но тогда мне придется раскладывать вещи нерационально!

– Стоп! Мы подходим к главному. Я не произносил слово «рациональный». Я произнес слово «порядок». Порядок – это то, что не может возникнуть естественным путем. Порядок – это то, что, по убеждению древних греков, противоположно хаосу. Сейчас надо попытаться построить именно противоположность хаосу.

Сделай над собой усилие и попробуй создать на столе совершенно иной порядок. Это – задача на воображение. Создать порядок – вовсе не значит разложить вещи по местам, откуда их удобнее всего было бы взять. Наводя порядок, я занимаюсь тем, что определенным образом гармонизирую пространство…

Готово? Вещи переместились в другие зоны, поменялись местами и теперь лежат параллельно краю стола. Выглядит странно, но ни один дворник на свете не скажет, что порядка здесь нет!

Теперь вопрос: могла бы ты каждый день делать новую концепцию порядка в течение года?

– Нет, конечно!

«365 новых порядков в год»

Фото с сайта serdcedlyaboga.wordpress.com

– Могла бы. Это – домашнее задание: каждый день делать новую концепцию порядка и более того: каждый день ее фотографировать. Чтобы я увидел, что это – абсолютно разные порядки. 365 порядков? Да ты тысячу сделаешь!.. Теперь, в этот момент, ты наконец начинаешь понимать, что такое порядок? Порядок – это не рутинное раскладывание, день за днем, вещей по тем местам, которые ты сама для них придумала. Почему эта ручка, эта книга, этот блокнот должны лежать именно здесь? Кто это сказал? Почему они должны лежать параллельно друг другу, а не крест-накрест? Почему нельзя сделать из них звезду или цветок?

Для меня слово «порядок» тождественен слову «эстетика». В этом и состояла древнегреческая идея порядка. Древние греки очень точны в этом вопросе. Ни один человек не свете не скажет, что параллельные линии возможны в природе. Когда я выстраиваю их из разных предметов на столе, я уже создаю новый порядок. Например, сейчас я сделал его таким образом.

Когда ребенок начинает понимать, что порядок – это не раскладывание вещей по определенным местам (чисто механическое действие), а – создание новой эстетики комнаты, то есть – креативная задача, он начинает с азартом в это играть.

Но для этого надо, чтобы в сознании родителей тоже кое-что поменялось. Если мама говорит: «Слушай, наведи-ка на своем столе порядок» – и ребенок делает вот такую звезду из разных подвернувшихся под руку вещей…Как должна отреагировать нормальная мама?

– Если честно, даже не рискую вообразить…

– Она должна прийти в восторг. Скажет: круто, здорово, давай сфотографируем! А завтра ты сделаешь другой порядок, и мы снова сфотографируем его.

– Это обязательно – их фотографировать?

– С фотоальбома начинается составление летописи порядка. Ребенок захочет сам создавать коллекцию своих порядков. Потом он сможет их просматривать, оценивать, выбирать одно или другое. Родители, которые схватывают эту идею и начинают работать в этом направлении, мне благодарны. Говорят: у меня ребенок приходит из школы и начинает первым делом строить порядок.

В школе его учат общему, казарменному порядку – одинаковому для всех и придуманному наперед. Всякая вещь должна находиться там-то и там-то. Точка.

Вопрос вот в чем: дом – это наше личное пространство? Это – пространство, где нам все же позволено экспериментировать? Или дом – это тоже казарма, где все должно находиться на заранее определенных местах?

Ребенок начинает с увлечением строить порядки, когда он понимает, что его дом – это пространство, которым он может овладеть. Какой-то из созданных им порядков может оказывается более, какой-то – менее изысканным. Но он должен иметь право на упорядочивание собственного пространства у себя дома. А если у него отнимают это право…

Дом, который создали не мы

Фото с сайта pix11.com

– Поэтому столько благополучных детей мечтают уйти из дому?

– Конечно! И потом взрослые удивляются: почему детям было неуютно в таком хорошем, таком красивом доме? А это был дом, в котором порядок создавался и поддерживался его родителями. Дети – и это закон – должны заниматься созданием собственных порядков. Когда перед ребенком день ото дня ставится задача: «убери все на свои места», это просто отравляет ему жизнь.

Почему подростку так важна своя комната, которую он устраивает по-своему? Он должен выстроить свой мир по своим правилам. В хаосе подросткового возраста он должен проводить эксперименты по упорядочиванию пространства.

Родители иногда оказываются в растерянности. Тогда я спрашиваю их: вы хотели, чтобы у ребенка в комнате был порядок? А это порядок! Если мы берем базовые категории – порядок и хаос, никто не скажет, что это хаос! Начиная с древних греков!

Пусть родители зададут себе вопрос: а им-то кто сказал, что места вещей – такие? Почему одну вещь надо класть именно туда, а другую – сюда? Пусть попробуют все время изобретать новые места для вещей в доме. Слово «порядок» на первом этапе нас оглушает: экспериментируя с ним, мы некоторое время чувствуем себя очень скованными. Но потом дело идет на лад. Особенно когда родители видят, с каким азартом начнет откликаться на это ребенок!

Построение порядка становится образовательным процессом. Происходит образовывание новых сущностей. В том числе – создание моего «я». Это – другая философия. Ребенок вдруг делает открытие: он способен стать демиургом пространства, которое его окружает.

Чем порядок отличается от хаоса?

Фото с сайта altfeldemamici.ro

— Кто-то скажет: у меня в комнате – художественный беспорядок, а вы, взрослые, этого не понимаете!

– Дизайн помещения может быть парадоксальным. Но все равно мы можем отличить дизайн помещения от не-дизайна. Мы отличаем организованное пространство от неорганизованного, даже если типов его организации – бесконечное множество. Иногда порядок, который нам предлагают, нас отпугивает. Но мы можем о нем сказать: это все-таки порядок! Начиная с античности, мы знаем: хаос виден невооруженным глазом, а порядок – это присутствие определенной эстетики. Пусть даже это будет эстетика Кандинского или Малевича.

И поэтому, когда кто-то криво и косо разбросал вещи по комнате и доказывает: «Это мой порядок», я так вижу!», я возражаю: «Неправда!» Порядок – это всегда гармонизация пространства. У этой гармонизации должны быть ясно улавливаемые энергетические линии. Я должен их считывать. Если я не могу их обнаружить, это все-таки не порядок. Это – хаос.

Фото с сайта sparefoot.com

– Но родители могут возразить: как мы сможем оценить то, что сделал ребенок? Мы ничего не понимаем в дизайне.

– Этому надо учиться. Где учиться – вопрос, открытый для обсуждения. Возможность для этого дают родительские клубы, когда группа родителей в он-лайн режиме может обсуждать с психологом ту или иную конкретную ситуацию.

Можно сделать интернет-ресурс, на котором в числе прочих глобальные, философские проблемы воспитания обсуждалась бы с родителями на примере конкретных, индивидуальных ситуаций – например, я и мой ребенок учимся создавать порядок в наших комнатах.

Но главное: ребенок не только должен построить свой новый порядок. Он должен РАЗЪЯСНИТЬ, в чем этот порядок заключается. Почему он разложил эти вещи именно так? Почему эту вещь я положил сюда, а эту – туда? Это – одно из главных условий эксперимента.

Второе условие – делать новый порядок каждый день. Экспериментируйте!

И третье: мама тоже может учиться создавать новый порядок в своей комнате. Она может включиться эту в игру. И тогда маму посетит озарение: она перестала быть уборщицей детских носков, тапочек и игрушек. Она стала дизайнером!

КИРИЛЛОВА Светлана, miloserdie.ru

Огромное количество великих людей были отчаянными тугодумами

adm — Thu, 26 May 2016 18:59:48 +0000

Александр Лобок, кандидат философских и доктор психологических наук, помогает детям справиться с образовательной депрессией, а родителям – понять, почему дети в ней оказались. Как быть, если подросток занят только своим смартфоном? Стоит ли ругать за «неуспеваемость»? Почему мы сами строим бронированную стену между собой и детьми? Ответы на эти и другие вопросы – в интервью «Правмиру».

Александр Лобок

«А вы-то его слышите?» – «Всё, что просит, делаю!»

– Распространенная ситуация: трехлетний ребенок исчеркал листок бумаги какой-то бурной калякой-малякой. Взрослый спрашивает: «Это что?» «Машина!» – радостно отвечает ребенок. “Да какая же это машина? – возмущается взрослый. – Машину надо рисовать вот так!” И ему, взрослому, невдомек, что ребенок в свои три года вовсе и не пытается ИЗОБРАЗИТЬ машину.

А что же он делает, в таком случае? Ну, например, помечает свое ощущение от быстро несущейся машины, от ее крутящихся колес. А взрослому недосуг задуматься и расшифровать детский рисунок. Взрослый мыслит стереотипами. И неудивительно, что радость ребенка от совершенного им открытия угасает, доверие к взрослому исчезает…

А взрослый просто обязан понимать, что трехлетний ребенок в принципе не рисует «по схеме». И рисунок его – это вовсе не то, с помощью чего он пытается что-то изобразить. Он с помощью своего рисунка метит какие-то свои переживания, свое воображение. И оттого за каждой «калякой-малякой» у него может скрываться целый мир воображения и фантазий.

Это могут быть и страшилки, и приключения – да мало ли что. И очень важно, чтобы эти тайные детские миры были интересны окружающим ребенка взрослым. И если мы оказываемся способными прислушаться к этому миру – ребенок будет нам благодарен, он будет прислушиваться к нашим мирам. Если мы вслушиваемся в ребенка, то он научится вслушиваться в нас. Это абсолютный закон.

Вот ко мне приходит очередная мама и жалуется: «У меня такой непослушный ребенок! Я ему сто раз одно и то же говорю, а он меня не слышит!» Я спрашиваю: “А вы-то его слышите?” – «Всё, что просит – всё делаю!» «Э, нет! – говорю. – Слышать – это пытаться понимать, что происходит ВНУТРИ вашего ребенка. Что происходит в его чувствах и мыслях в тот или иной момент времени!» И, представьте, для мамы это абсолютное открытие. Ей в голову не приходило, что важнейшая задача родительства – это вчувствование в мир детских переживаний.

Вечная история: пятилетний ребенок играет на ковре в какие-то свои игры и что-то сам себе при этом бормочет. Я спрашиваю маму: «Как вы думаете, о чем он сейчас сам с собой говорит?» – «Да ерунду какую-нибудь, какая разница?!» А я присаживаюсь рядом с ребенком и начинаю вслушиваться.

И в какой-то момент какие-то его фразы начинаю воодушевленно повторять. Просто повторять – слово в слово. Но – раскрашивая своими интонациями. И я еще не видел ребенка, которого это не привело бы в состояние радостного восторга: ведь это так здорово, когда тебя СЛЫШАТ.

И это стимулирует ребенка к тому, чтобы говорить всё больше и всё интереснее. Стимулирует к тому, чтобы вступать со взрослым в диалог. И… научает ребенка слышать то, что говорит взрослый. А ведь обычно взрослые никогда не вслушиваются в детскую речь. Она для них какой-то привычный фон, на который можно не обращать внимания.

Взрослые прислушиваются к детской речи только тогда, когда ребенок учится говорить. Вот тогда – да, каждое новое слово, каждая новая фраза – это событие. А вот потом, когда у ребенка начинается настоящий речевой поток, интерес почему-то пропадает.

И распространеннейшая история: ребенок говорит, говорит о чем-то для него важном, а мама его слушает вполуха или вообще не слушает. А потом возмущается, что ребенок не слышит ее. Но стоит начать вслушиваться в детскую речь, как эта речь начнет дарить нам настоящие жемчужины. Мы обнаружим, что в речи взрослеющего ребенка очень много надбытового, очень много парадоксального, волшебного и поэтического.

А если мы начнем записывать эти жемчужины детской речи на бумагу, это станет одним из мощных стимулов целостного развития ребенка. И, в частности, научит его читать. И откроет дорогу к рождению его собственной письменной речи. И станет мощным инструментом развития его мифопоэтического мышления.

– А как найти такого учителя, который будет слушать ребенка и прислушиваться к нему?

– Прежде всего, искать такого учителя в себе. Да, со школьным учителем может не повезти. Учителя загнаны в прокрустово ложе урока и учебника. И хотя я знаю гениальных учителей, которые умеют слышать и вслушиваться во внутренний мир ребенка, это всё-таки невероятная редкость.

Но что мешает нам в самих себе возделать вслушивающегося собеседника? Что мешает нам самим не перебивать ребенка, не забивать его нашим собственным потоком, а бережно возделывать его собственную речь? Что мешает научиться относиться к детскому слову как к слову священному?

– “Необучаемого” ребенка обычно приводят к психологу, и специалист говорит: надо изменить что-то в сознании ребенка. Вы почти единственный предлагаете менять не детей, а подход к их обучению, саму образовательную систему. Как вы поняли, что надо действовать в этом направлении?

– Что является главным внешним условием успешного развития ребенка? Наша способность его понимать. В том числе тогда, когда он сам себя понять не может. И всё, что требуется от нас – это научиться вслушиваться в тот его глубинный, внутренний мир, который ему самому зачастую недоступен и непонятен.

Но научиться вслушиваться во внутренний мир ребенка – это самая трудная педагогическая задача, которая только есть на свете. Взрослые не умеют слышать. И уж тем более – вслушиваться. А значит, пытаться понимать, что происходит на тайных, глубинных уровнях детского сознания, чувствования и воображения.

И если рядом с ребенком есть человек, который сопереживает тем внутренним напряжениям, тем болям, тем внутренним духовным поискам, которые всегда есть в детской душе, этот ребенок будет строить свою траекторию успешно в любых обстоятельствах.

– Многих родителей волнует вопрос об успеваемости и неуспеваемости. Есть ребенок, который «не успевает», что с ним надо сделать?

– Начнем с того, что школа, которая заточена на быстроту, – это плохая школа. Ведь само слово “успевать” предполагает, что я успеваю что-то быстро-быстро осваивать. Но ведь огромное количество чрезвычайно талантливых и даже великих людей были отчаянными тугодумами. Качество мышления вовсе не определяется скоростью. И когда ребенок не успевает что-то сделать – это не всегда плохо. Главное – сделать то, что делают все? Или важнее построить свою какую-то хитрую траекторию, гораздо более сложную, гораздо более трудную и, в конечном счете, более эффективную внутри того предмета, в котором он движется? Ребенок – это целая вселенная, она всегда уникальна.

– А как помочь ребенку выстроить эту его собственную траекторию? Как развить его способности и не упустить важного? Если ребенок любит рисовать, нужно ли его обязательно отдавать в художественную школу?

– Здесь нужна предельная осторожность. Мы знаем, что иногда художественная школа может загубить художественный талант, музыкальная школа – загубить музыкальный талант. Дело не в школе как таковой. Вопрос в том, чтобы найти талантливого учителя. Такого, который способен вступить в индивидуальный диалог со способностями ребенка, в осторожный диалог.

И начинать надо с самих себя. Готовы ли мы сами вступить в диалог с теми способностями, которые начинает открывать в себе ребенок? Именно в диалог, который, опять же, начинается с нашего деликатного вслушивания. Когда главное – не какие-то внешние цели и результаты, но состояние и развитие детской души.

Беда, если мы начинаем измерять развитие ребенка в первую голову какими-то внешними успехами и внешними достижениями. Развитие человека – это прежде всего процесс внутренний, а не внешний. Не то, что мы способны увидеть, а то, что происходит в некоем внутреннем таинстве. Если родители понимают, что ребенок – это не просто болванка, которую нужно заточить под какие-то образовательные цели, а что с самого начала это мир души и, в общем-то, неисчерпаемый мир, тогда очень многое может получиться.

Вот чему мы, родители, должны прежде всего учиться. Мы должны вслушиваться в эти тайные какие-то движения. И понимать, что душа – это то, что способно испытывать боль и радость. И если мы понимаем, что эта внутренняя способность к боли и радости – это и есть главное в нашем ребенке (как главное в нас самих), всё у нас получится.

Компьютерная игра гениально измеряет усилие и везение

– Мы имеем право оценивать наших детей? Говорить им, что нам нравится или не нравится то, что они делают?

– Начнем с того, что оцениваем мы не какими-то особыми словами, а прежде всего своими эмоциями, своими интонациями, блеском своих глаз. И ребенок это наше эмоциональное отношение всегда видит. А во-вторых, надо понимать, что главное – это не «конечный продукт», а сама деятельность, которой занят ребенок.

Если вы видите, что лицо вашего ребенка во время той или иной деятельности горит вдохновением, глазки его блестят – вот чему нужно бесконечно радоваться. И, наоборот, когда вы видите, что вашему ребенку плохо, нужно уметь ему сопереживать. Ваше искреннее сопереживание – это и есть ваша оценка.

– Педагог Дима Зицер в школе принципиально не ставит детям оценок, а просто выдает им живую реакцию. Как вы относитесь к такому подходу?

– Если вы называете оценкой балльное шкалирование ребенка, то это самый дурной тип оценивания, который только можно представить. Человек в принципе оценочное существо. И мы всё время находимся в оценочном отношении к окружающему миру и к самим себе. Но это оценивание проявляется не в баллах, а в чем-то совсем ином: прежде всего – в наших чувствах.

И если мы даем ребенку зеркало наших искренних чувств и переживаний по поводу того, что он делает, это и есть самое настоящее оценивание. И это оценивание, которое бессмысленно переводить в баллы. Нельзя перевести в баллы восхищение, радость или горькое разочарование и обиду.

Однако в каком-то возрасте у ребенка возникает совершенно особый интерес к тому, чтобы его усилие оказалось измерено. И это одна из причин, почему дети с такой страстью погружаются в компьютерные игры. Компьютерная игра гениально измеряет усилие и везение. Компьютерная игра никогда не ставит баллы: ты получил три, четыре, пять. Но она очень четко измеряет.

Вы четко знаете, сколько вы набрали очков, и знаете, что завтра сможете набрать больше. И перейти на другой, более сложный уровень. Это создает живой азарт. Все дети, начиная с какого-то возраста, и все взрослые это невероятно любят. Но вот школа почему-то совершенно не умеет учиться у компьютерных игр, а продолжает настаивать на самом непродуктивном механизме шкалирования успешности. И ко всему прочему называет это примитивное балльное шкалирование успешности «оцениванием», приводя к смысловой каше в головах.

– Но в семьях-то родители хвалят именно за пятерки, а ругают – за двойки. Именно школьные баллы становятся предметом эмоционального отношения.

– Если отношение родителей к ребенку измеряется школьными баллами, это –настоящая катастрофа. Потому что главный вопрос, который должен стоять для родителя, – это не то, как ребенка прошкалировали в школе, а то, какие усилия он приложил, и насколько ему удалось продвинуться по отношению к самому себе. Точь-в-точь, как в компьютерной игре.

– А мы можем защитить ребенка в собственной семье от этой балльной системы, даже если в школе и вокруг она существует как что-то сверхважное?

– Только своей способностью противопоставить балльной однозначности свое умение видеть реальный детский прогресс. У школьной балльной системы есть один-единственный смысл: прошкалировать детей с точки зрения их сравнительной успешности. Но это не человеческая задача, а задача бюрократической системы. А вот задача истинного педагога и истинного родителя должна заключаться совсем в другом: измерить развитие ребенка по отношению к самому себе. Не сравнить его с кем-то, а оценить его собственный прогресс.

«Целыми днями лежит на диване и ничего не делает…»

– Что делать, если ребенок вообще ничем не интересуется, а целыми днями лежит на диване или сидит в своем смартфоне?

– Отвечу парадоксально: причина в том, что нам не интересен наш ребенок. Нам интересны только его внешние успехи, а не интересно то, что происходит в нем самом.

Да, приходят ко мне родители и жалуются, что ребенку не интересно ничего, кроме компьютерных игр. Я спрашиваю: «А в какие именно игры он играет? А как изменились его игровые пристрастия за последний год? А что именно увлекает его в этих играх? А кем он себя воображает в этих играх, кем чувствует, играя в ту или иную игру?»

И выясняется, что родители не имеют об этом ни малейшего представления. Они даже не задумываются о том, что, играя в те или иные игры, ребенок отыгрывает какие-то свои напряжения и страхи. Что, играя, он обязательно фантазирует и воображает. Что через игру он пытается решить какие-то свои психологические проблемы.

Например, идентифицируясь с каким-то монстром или злодеем, пытается избавиться от какой-то своей глубинной неуверенности в себе. Сегодня компьютерная игра – это зеркало души ребенка. И он в этой своей игре отыгрывает свои страхи, свои напряжения, свои боли. Но кто из родителей об этом задумывается и пытается понять и почувствовать, что происходит в душе ребенка, и какие болезненные проблемы пытается он разрешить с помощью компьютерной игры?

Или когда ребенок «целыми днями лежит на диване и ничего не делает» – вполне типичная родительская жалоба. Я спрашиваю: “Вы уверены, что он ничего не делает?” – “Совсем ничего! Просто лежит!” «Хорошо, – говорю я, – а когда вы просто лежите – вы что делаете? В вас в это время что-то происходит, или совсем ничего?..»

В этом-то и состоит суть: когда ребенок «просто лежит на диване», в нем много чего происходит. Он думает, он мечтает, он фантазирует, он переживает. Но никому нет до этого дела. Потому что для взрослых все эти его переживания и мечтания – это «глупости», не стоящие внимания. А для ребенка-то это и есть самое важное…

Так вот, я настаиваю, если нам будет интересно, что происходит во внутреннем мире ребенка – это будет главный мостик к тому, чтобы ему становился интересен наш мир. Если мы постоянно обесцениваем его внутренний мир: «Он о ерунде всякой думает!» – он будет всё дальше и дальше уходить от нас. А ведь на самом деле наша фантазия, наша мечта – это единственное, чем мы по-настоящему обладаем. Наши фантазии – это единственное, что нам с самого начала принадлежит. И самое ужасное, что делают родители, это когда они относятся к детским фантазиям с пренебрежением.

Подростковость – это совсем не про выбор профессии

– Что же делать, если отчуждение уже произошло, и подросток уже воздвиг между собой и нами бронированную стену?

– Мы можем начать вспоминать самих себя. Вспоминать, что с нами самими происходило в этом возрасте. Вспоминать остроту собственных переживаний. Пробуждать собственные чувства. И понемногу начинать понимать, что то, что происходит внутри подростка, лежащего на диване, возможно, и является самым важным в его жизни.

Потому что это вопросы о жизни и смерти, о счастье и несчастье, вопросы об одиночестве и непонимании… Подросток очень часто думает о своем праве на свою жизнь, а значит, и о своем праве на смерть. А кто из взрослых готов всерьез об этом думать и разговаривать? Единственный вопрос, который готовы обсуждать с ребенком взрослые – это вопрос его школьных успехов и жизненных целей.

И это горько. Потому что на самом деле единственный вопрос, который по-настоящему волнует подростка – это вопрос о смысле жизни. Но это вопрос, который он не столько «думает головой», сколько чувствует и проживает. Чувствует и проживает всем своим телом.

– Но как это совместить с тем, что именно в этом возрасте должен происходить выбор будущей профессии…

– Подростковость – это совсем не про выбор профессии. Подростковость – это встреча с собой. А до выбора профессии еще шагать и шагать. И надо суметь полноценно прожить возраст подростковости – возраст встречи со своим новым телом, возраст встречи с совершенно новыми переживаниями, возраст встречи со смысложизненными вопросами.

И если этот возраст будет полноценно прожит, то и полноценная встреча с профессией произойдет. Но давайте понимать, что у каждого возраста свои законы и свои проблемы. И это очень опасно, если мы перепрыгиваем через какой-то этап психологического взросления ребенка.

Именно здесь, в подростковости закладываются какие-то наиболее фундаментальные вещи, связанные с переживанием себя. И если этот этап жизни прожит полноценно, это заложит фундамент для счастливой жизни.

Уверяю вас: один из ключевых источников всякого рода депрессий, алкоголизаций и других проблем, которые возникают у человека (порою весьма успешного) в зрелом возрасте – это неполноценно прожитый подростковый период. Это я ответственно заявляю как психолог-консультант, работающий с огромным количеством взрослых клиентов.

Вообще проблема психологической инфантильности, психологической незрелости взрослых – это одна из самых острых сегодняшних проблем. И корень этих проблем во многом как раз в том, что в свое время у человека не произошла полноценная проработка подростковых переживаний.

Мол, главное – это выбрать профессию. Да нет же, главное – это разобраться с собой. А человек спрятался за выбор профессии – и не решил самых главных вопросов своей жизни. И вся его личная жизнь до старости превратилась в замкнутый круг, где он постоянно наступает на одни и те же грабли. И не может построить счастливые отношения – ни с другими, ни с самим собой.

Однако своего собственного сына-подростка этот глубоко несчастный человек с пафосом воспитывает: «Ты должен хорошо учиться! Ты должен выбрать профессию! Ты должен поставить правильные жизненные цели!» То есть фактически предлагает своему ребенку повторить путь собственной жизненной несостоятельности.

Из благих побуждений, конечно же. Совершенно не думая о том, почему его собственная жизнь – при всей ее профессиональной успешности! – на самом деле совершенно не задалась… И это есть не что иное, как проявление глубокого родительского инфантилизма.

– То есть прежде всего психологическая помощь нужна самим родителям?

– Естественно. У нас невероятно неразвита эта массовая психологическая культура, психологическая мудрость. Мы стрелку слишком быстро переводим на ребенка, мол, это его проблема. А надо бы прежде про самих себя подумать. Мы-то сами что-то успели понять про самих себя? И если мы умеем ставить зеркало себе, своим собственным проблемам, то мы способны помочь и своему ребенку. А вот если мы со своими собственными проблемами не разобрались, то мы и нашему ребенку не поможем.

Текст Анны Уткиной

Фото Ефима Эрихмана

Источник

Журнал «Колесо жизни»

adm — Fri, 26 Feb 2016 11:13:07 +0000

Статьи и интервью Александра Лобока в международном журнале «Колесо жизни» в 2014—2016 гг.

№7-8 (80) Альтернативная история: «лишние» детали, 2014
Note: There is a file embedded within this post, please visit this post to download the file.

№9 (81) Жертвам целеполагания посвящается, 2014
Note: There is a file embedded within this post, please visit this post to download the file.

№10 (82) Осторожно дети, 2014
Note: There is a file embedded within this post, please visit this post to download the file.

№12 (84) Новая механика чуда, 2014
Note: There is a file embedded within this post, please visit this post to download the file.

№1-2 (85) Деньги: Медовый месяц, 2015
Note: There is a file embedded within this post, please visit this post to download the file.

№4 (87) Точка сборки В поисках гвоздя, 2015
Note: There is a file embedded within this post, please visit this post to download the file.

№7-8 (90) «Страшные сказки» Осколки мифов, 2015
Note: There is a file embedded within this post, please visit this post to download the file.

№10 (92) Украинская мистика, 2015
Note: There is a file embedded within this post, please visit this post to download the file.

№ 1-2 (95) Кристалл. Время ясности, 2016
Note: There is a file embedded within this post, please visit this post to download the file.

Образование как опыт встречи

adm — Fri, 26 Feb 2016 05:00:22 +0000

Опубликованные во втором томе Международного Журнала Диалогической Педагогики видеозаписи онлайн-докладов «Образование как опыт встречи»:

1. The Bakhtinian International Conference, Hopuhopu, New Zealand, January 15, 2014

2. University of Waikato, Hamilton, New Zealand, February 12, 2014

«Образование как опыт встречи»: текст доклада

Первый раз в первый класс. Двери детства

adm — Sat, 13 Feb 2016 10:44:44 +0000

Подготовка к школе сегодня важная часть обучения детей. С одной стороны, «подготовишка» при школе является гарантией поступления ребенка в первый класс, особенно, если школа «хорошая». С другой, родители стараются натаскать ребенка загодя – чтобы ему было полегче учиться, и он чувствовал себя увереннее в новой обстановке. Но вряд ли многие дети идут в первый класс с удовольствием. Одни просто не хотят учиться, не понимают, зачем это нужно. Другие боятся покидать привычный, домашний мир.

О том, как правильно подготовить ребёнка к школе, привить ему любовь к знаниям и учёбе рассказывает педагог, семейный консультант, доктор психологических наук Александр Лобок .

Ребенок плохо учится – что делать? Нужно радоваться

adm — Wed, 28 Oct 2015 21:41:08 +0000

«Я занимаюсь тем, что вытаскиваю детей из образовательной депрессии», – говорит о своей методике доктор психологических наук Александр Лобок

Александр Лобок, кандидат философских наук, доктор психологических наук: «Для меня пространство сегодняшнего мира – с планшетами, интернетом, видеорядом – это роскошная среда, которую я могу побеждать».

– Неуспевающие дети – они существуют? Или на самом деле двоечники – это дети со своей образовательной траекторией, не похожие на своих одноклассников?

– Успеваемость происходит от слова «успевать». Успевание – это скорость. Успевающий ученик успевает освоить заданное учителем и уложиться в назначенный срок. Многие талантливые люди были неуспевающими учениками. Альберт Эйштейн плохо учился в школе. Андрей Дмитриевич Сахаров был, как известно, тугодумом, и все делал медленно. Это не значит, что всякий неуспевающий ребенок – будущий Эйнштейн или Сахаров. Но тот, кто не успевает освоить что-то одновременно со своим классом – часто бывает очень глубоким ребенком. А теперь представим: этот глубокий ребенок попадает в класс к учителю, для которого успевание – это и есть скорость. Такой учитель начинает нервничать из-за того, что ребенок не успевает. Из-за этого ученик испытывает двойной стресс. Хуже всего, когда нервничать из-за успеваемости ребенка начинают родители. Ребенок – существо интонационное. Ребенок по отношению к родителями – это мощное эмоциональное зеркало. Он воспринимает и усиливает все микро-детали, которые считывает со своих родителей. И мыслит при этом отнюдь не так, как мы думаем. Когда родители нервничают из-за детской неуспеваемости, у ребенка усиливается ощущение, что он – неполноценный, что он – хуже других. Он это видит во взглядах взрослых. Ему могут говорить: все замечательно, все хорошо, мы с тобой, мы в тебя верим. Но родители говорят это с такой интонацией, что ребенок видит: это – неправда! А вранье он чувствует сразу.

Есть такая проблема в педагогике – инфантильные дети (как бы странно ни звучало словосочетание «инфантильный ребенок»). Такой ребенок никогда не берется за сложные задачи. В такой ситуации он стремятся спрятаться и сказать: ой, мне это вовсе не интересно! Сейчас я занимаюсь в детском саду с подготовительной группой.

И есть дети, которые изо всех сил не включаются в работу, всем своим видом демонстрируя свою независимость. И я понимаю: они боятся включиться в неожиданное испытание, потому что не уверены в своих силах. Это – те дети, в которых не верят дома.

– Но быть неуверенным в своих силах – это для человека естественное состояние…

– Для маленького ребенка не верить в себя – неестественно. Если бы шестимесячный ребенок не верил в себя – он находился бы в состоянии постоянного страха перед окружающим миром. А он начинает осваивать этот мир, да еще так напористо. До пяти лет, заявляют психологи, ребенок эгоцентричен. Ситуация эгоцентричности – это ситуация безусловной веры в себя.

Ребенок — это существо, которое заряжено энергией подвига. Подвиг — это не когда что-то делают со мной, это когда я делаю что-то с собой. Я прыгаю выше своей головы, я совершаю усилия, которые я вчера не мог совершать. Я отважно вхожу в зону, которая мне неизвестна. И, совершая это, я чувствую себя героем. Детство – этот тот период, когда в жизни всегда есть место подвигу. И хорошо, если рядом есть взрослые, которые эти микро-подвиги видят и понимают. При искренней похвале взрослых ребенок приобретает все больше и больше сил. Усилия превращаются в силу. Подвиг — это усилие. Подвиг – это риск. Но если родители не повышают планку, не увеличивают пространства испытания, не ставят перед ребенком по-настоящему интригующих и сложных задач, которые развивали бы его внутреннюю силу, — значит, они не доверяют своему ребенку.

Зато те дети, в которых родители верят, будут с азартом включаться в любые незнакомые испытания. Они никогда не сбегут от них в уголок покатать тихонько машинку… Другое дело, что порою различные испытания ломают веру ребенка в самого себя.

– Мы говорим о том, что обычному ребенку требуется брать все новые и новые высоты. В российской школе, если говорить объективно, учиться трудно. Это – не скандинавская и не начальная японская школа… Почему же в России школьные высоты ломают детей?

– Школа – это не легкая прогулки по игровым помещением. Школа предполагает взятие трудных высот. Безусловно! Но есть трудности адекватные, есть неадекватные. Есть трудности дешевые, есть дорогие – то, что называется «трудности-бриллианты». И мы удивляемся: почему система обучения, которую мы создаем естественным образом, в семье, в кругу близких, имеет потенциал сделать ребенка во много раз сильнее? Почему школьная система обучения, созданная искусственным образом, зачастую ломает детскую способность быть сильным?

Представь себе: когда тебе было два месяца, тебя взяли на воспитание… дай-ка подумаю, кто – китайцы! Или нет, есть даже язык еще посложнее: тебя взяли на воспитание вьетнамцы. Отныне рядом с тобой говорят только на вьетнамском языке. Правда заключается в том, что ты этот безумно сложный вьетнамский язык с легкостью освоишь. Какой внутренней смелостью нужно обладать, чтобы это сделать! А ты сделаешь это с легкостью. Это и говорит о том, что ты в месяц, два, три, четыре, ты обладала уверенностью в себе. Ты обладала отвагой. В твоей жизни было место подвигу. Тебе и в голову не приходило отвергнуть этот вызов и отказаться учить вьетнамский язык. Ты естественно проникнешь в эти странные звукоряды и расшифровываешь их. И в два-три года начинаешь лопотать по-вьетнамски, более того: свободно овладеваешь этим языковым пространством. Эта задача оказывается тебе по силам.

Потрясающе, правда? Но вот – ты идешь в школу, где тебе даются учителя, которые начинают учить тебя по программе и ставить тебе учебные задачи. Тебя начинают учить родной речи, учат читать, писать – и ты вдруг начинаешь ломаться. Почему?

– Наверное, потому что школа заставляет делать то, что должно происходить само собой?

– Конечно. Когда ребенок осваивает устную речь, это происходи само собой. Если бы двухлетнему ребенку построили программу освоения устной речи, распределив учебный материал по урокам, и приставали бы к нему с утра до вечера: «Учись, учись, после того, как ты освоишь этот набор слов, мы перейдем к следующим словам»… Что было бы? Дети не осваивали бы язык. Ни китайский, ни вьетнамский, ни русский. Никогда. Но почему-то малыши овладевают родным языком.

Подчеркиваю, все они делают это по своим траекториям. Ни про одного ребенка нельзя заранее сказать, какие слова и фразы у него будут первыми, вторыми и т.п. Традиционные «мама и папа» – это сигнальные слова. То есть это даже не слова. Это – обращения. Слова – это те, у которых появляется индивидуальная семантика. Знаешь, насколько необычными могут быть первые слова ребенка? У одной моей знакомой двухлетней девочки самым первым самостоятельным словом стало слово «холодильник». Но произносила она его так: «ди». То есть вычленила из длиннющего слова некое несущее звукосочетание. И, конечно же, привела своих родителей в восторг: «Ура! Наша Дуся говорит слово «холодильник»!».

Естественно, что в такой ситуации ни одному вменяемому родителю не придет в голову ругать двухлетнего ребенка за «неправильное произношение». Совсем наоборот: ничего кроме искренней радости и искреннего восторга. И, само собой разумеется, проходит совсем немного времени, и Дуся начинает говорить и слово «холодильник», и множество других слов в гораздо более привычной для уха форме… Все дети поступают таким образом: вытаскивают какой-то звук или сумму звуков из слова и начинают этим пользоваться.

А взрослые вначале даже не понимают, что произносит ребенок. Но догадываются – и РАДУЮТСЯ. А в результате и для ребенка освоение языка становится огромной радостью…

У каждого ребенка – своя индивидуальная траектория овладения речью. А грамотность – это интуиция, которая формируется на кончике языка в процессе деятельности. Но вот ребенок, свободно и отважно овладевший языковым пространством, идет в школу и обнаруживает, что в школьных стенах грамотность – это нечто другое. Это – непрестанное давление, которое порождает у ребенка безумный страх совершить ошибку. И потому технологии обучения чтению, которые сегодня приняты в школе, у детей – за редким исключением — вызывают отторжение. Давай вспомним, на что чаще всего жалуются родители, когда речь заходит о школьных уроках чтения?

– «Мой ребенок знает буквы, но не умеет читать». Или: «Мой ребенок умеет читать, но не хочет…»

– Правильно! «Умеет читать, но не хочет». Это – точный диагноз. Я скажу, что стоит за этими словами: такой ребенок не умеет читать. Потому что уметь читать – это значит хотеть читать. Чтение – это не складывание слогов в слова, чтение – это порождение смыслов. Научиться читать – значит, научиться видеть то, что скрывается за текстом. Ребенок, который просто складывает буквы, не читает, то есть не порождает смыслы. Он просто озвучивает символы на странице книги. Если ребенок умеет читать, он всегда хочет читать.

И вот мы подходим к очень важному моменту. Дело в том, что в школе учится множество детей, которые не умеют реально читать и считать. Если ребенок не умеет читать, с каждым годом в школе его проблемы нарастают, как снежный ком. Он не может прочесть условие задачи. Он не может прочесть страницу учебника с домашним заданием. Он может прочесть символы на странице, но не может понять, какие смыслы скрываются за ними. Он не успевает за работой класса на уроке. А ему дают все новые и новые задания! Далее следуют недоверие учителей, недоверие родителей, разрушение самооценки… Мы стремимся вложить в детей в школе самое сложное и ради этого бесконечно перегружаем программы. А на самом деле эти дети тормозятся по отношению к элементарным вещам.

– Значит, все просто? Если ребенок не успевает в школе, надо попытаться научить его читать?

– Нет, это как раз сложно. Нельзя научить читать, показывая ребенку буквы. Это бесполезно. Надо, чтобы у него сформировалась смысловая и вообразительная мускулатура чтения, так же, как формируется мускулатура атлета. Чтобы ребенок научился ВООБРАЖАТЬ то, что он читает. Но именно этому школа не учит.

Про меня порой говорят, что я «работаю демократическим педагогом». Нет, когда я работаю с детьми – и успевающими, и неуспевающими – я вполне авторитарно провожу их через разного рода испытания. Только так можно научить настоящему чтению – чтению как порождению собственных образов и смыслов. Я создаю для каждого ребенка индивидуальные сложности, способные разжечь его азарт. Задача должна быть трудной, но при этом интересной, с реально работающей интригой. Тогда в ребенке пробуждается азарт встречи с трудностями.

– А может быть, дети не хотят учиться читать по другой причине? Они перестали воспринимать книги и чтение, живя в визуальном мире, среди компьютерных игр? Может быть, их уже нельзя увлечь чтением?

– Когда педагоги говорят: «Ой, как бы мы хорошо учили, если бы не было этих планшетов!» – это для меня диагноз педагогической несостоятельности. Как здорово, если бы у нас в деревне была бы одна черная тарелка, которая время от времени урчит и выпускает из себя немного информации. Тогда я, учитель, был бы кум королю, со своим чемоданом книжек, которые привез с собой в деревню, чтобы раскрывать детям миры. Действительно, чем беднее окружающая среда, тем легче задачи педагога. У него есть в запасе сумма готовых ходов, которые можно использовать в любых ситуациях. Когда же моим конкурентом является планшет с игрой, который ребенок держит в руках, не замечая ничего вокруг, – мне нужно ломать голову. Как мне стать более интересным для ребенка, чем этот планшет? Сегодня я занимаюсь с группой подготовишек в детсаде. Сколько разнообразных игрушек у этой группы! То и дело слышу жалобы: вот если бы половину этих игрушек убрать, насколько легче было бы заниматься с детьми. Слишком много искушений! Но эти искушения для меня – вызов. Я-то кто по отношению к ним? Я могу стать для детей настолько же интересным и даже более интересным, чем планшетная игра? Если не могу – грош мне цена как педагогу.

– Ты расскажешь, как можно сделать, чтобы чтение книги стало для ребенка интереснее, чем компьютерная игра?

– Конечно. Первое условие – надо взять книгу без картинок. К сожалению, на полках библиотеки детского сада, где мы с тобой беседуем, стоят только книги с картинками. Возьмем «Винни Пуха» и прикроем рукой картинку. Первое волшебство, которое могу сделать, посмотрев на эту страницу, превратить буковки – а это для ребенка это пока еще точки и штришки – в смыслы. Читаем: «Иногда, – сказал Иа, – когда люди забирают чей-нибудь дом, там остается кусочек-другой, который им не нужен, который они с удовольствием вернут бывшему хозяину». Я совершил техническое чудо: превратил символы в слова. Но когда я прочел буквы, они еще не одухотворились, потому что это – особая работа воображения, которая идет одновременно. «Иногда»… – прочитав это, я делаю паузу… и вдруг до тебя, именно в эту паузу, доходит, что значит «иногда». Иногда… скажи, что с тобой бывает иногда. Представь, что ты ребенок…

– Иногда мне хочется плакать…

— Вот! Иногда тебе хочется плакать. Еще!

– Иногда мне хочется слушать музыку.

– Супер! Ты предложила две фразы, и через эти фразы слово «иногда» одухотворилось, наполнилось смыслом. Мы читаем слово «иногда» – и у нас внутри сразу запускается цепь внутренних ассоциаций. Для тебя слово «иногда» является одухотворенным и реальным. Оно тебе явлено. Это – то, что никакой картинкой не изобразишь, это – твоя внутренняя работа. Есть шестилетние дети, которые до сих пор не чувствуют разницы между словами «иногда», «всегда», «никогда». Слово «иногда» не успело им явиться. И надо постараться его явить. Чем отличается читающий ребенок от нечитающего? Ему с каждым прочитанным словом видится вспышка образа. Это происходит молниеносно. И в этой вспышке ему является слово. Воображение ребенка – это спасительная вещь. Если мы научимся пользоваться его термоядерной энергией, многое станет возможно.

Ребенок в нашем мире спасает себя воображением. Но школа не научилась конвертировать энергию его воображения в учебные вещи. Она все время хочет дать детям что-то свое. И мы пока еще очень мало стремимся вслушиваться в детскую речь, мы не умеем ее возделывать. И вот поэтому книга феерически нужна в современном мире. Особенно – книга без картинок.

Потому что книга без картинок – единственное, что по-настоящему позволяет человеку развивать свое воображение. Читая ее, ты постоянно создаешь внутри себя героев, постоянно создаешь в себе визуальные образы. Другого настолько эффективного инструмента человечество еще не придумало.

То, что мы практиковали, я называю «дырчатым чтением». Что происходит с тобой в тот момент, когда я делаю паузу и предлагаю тебе продолжить предложение? Твое воображение пробуждается. Во время этих пауз ребенок начинает многомерно воспринимать слово. Он учится различать окончания слов и падежи. У него быстро начинает развиваться синтаксический, орфографический и смысловой слух. Так он начинает учиться читать. А когда дети начинают чувствовать текст, они понимают, что это – гораздо интереснее, чем смотреть кино. Чтение побеждает визуализацию, которой за последние тридцать-сорок лет в мире стало слишком много. Но я говорю спасибо компьютерным играм и визуальной культуре вообще за то, что они создали для нас этот уровень.

– Сейчас мы говорим о малышах. Можно ли научить читать неуспевающего старшеклассника? Иногда говорят, что подростки в этом возрасте уже испорчены школьной системой…

– Никто ничем не испорчен! В жизни каждый из нас сталкивается с разными практиками: среди них правильные, неправильные, сомнительные…И что? Разве мы говорим про себя, что мы ими испорчены? Я практикую «дырчатое чтение» и со старшеклассниками. Мы читаем с ними не «Винни Пуха», а – непонятнейший (а потому скучнейший) для них учебник физики. Самое интересное – содержание прочитанных глав усваивается ими накрепко, хотя о физике как таковой они в этот момент не думают.

– Двадцать лет назад вышла твоя книга «Другая математика», в которой ты объяснял, что многие дети заканчивают школу, так и не научившись простейшим арифметическим действиям. Чем можно помочь этим детям?

– Наблюдая, с какими мучениями дети вычитают, умножают и делят, учат таблицу умножения или стихи, я понимал, что так нельзя. Мне пришло в голову, что можно сделать игру, которая разовьет эти навыки и поможет им щелкать школьную программу – во всяком случае, программу начальной школы – как семечки. Игра предназначается для развлечения в кругу семьи. А в качестве побочных эффектов она позволяет ребенку научиться читать, писать, освоить всю сумму арифметических навыков, выучить таблицу умножения, запоминать стихи. Его никто этому не учит, это приходит во время игры само собой.

За двадцать лет работы с детьми и со взрослыми я напридумывал множество различных игр. И все это пока даже не инвентаризировано, что неплохо было бы сделать.

Наибольшей популярностью у детей и взрослых пользуются мои «Архикарды» – особые игральные карты, языковые или математические. Некоторые семьи уже берут «архикарды» с собой на отдых, как раньше брали игральные карты. Родители начинают играть в них: прежде они с таким азартом резались на пляже в подкидного дурака или играли в поезде «в города». «Архикард» не менее интересен, чем традиционные карточные игры, и играть в него можно часами, получая удовольствие и от игры, и от коммуникакции, которая в игру встроена. Но в отличие от обычных карт «Архикард» позволяет – как бы между прочим – освоить множество важнейших учебных навыков: научиться быстро и качественно складывать, вычитать, умножать и делить, научиться воображать и грамотно писать, научиться читать и создавать палитру авторских смыслов… И делает он это так, что интересно в равной степени и взрослым, и детям.

Я думаю сейчас о том, чтобы сделать для неравнодушных родителей видеоэнциклопедию этих игр. Описывать это в книжке слишком долго. Показать на живом примере, как можно играть в тот же «Архикард» – гораздо увлекательнее.

Иногда я получают от родителей письма, что ребенок начал играть в «Архикард» и забросил планшет. Вот это здорово! А потом я подумал: а что если сделать «архикард» для планшета? Может быть, тогда множество детей будет играть в него, а не в стрелялки и бегалки?

– Сегодня ты охотнее работаешь с родительскими сообществами, а не в системе образования?

– Если честно, двадцать лет назад, когда я делал то же самое в рамках своего вероятностного эксперимента, такого ажиотажа не было. Люди не понимали, что я делаю и зачем это нужно. Двадцать лет назад все хотели реформировать школу. А сейчас заявили о себе родительские сообщества, которые почувствовали ответственность за образование своих детей. Семейное образование – это то, что актуально для людей во всем мире. Поэтому меня приглашают не только российские родительские сообщества, но и сообщества родителей в разных странах…

– И последний вопрос: что делать родителям двоечников? Ждать чуда встречи с педагогом, который поможет их ребенку?

– Родителям нужно самим этому научиться. Очень многому им можно и нужно научиться самим. Как бы мы критически ни отзывались о школе, проблема двоечника – это, в большинстве случаев, проблема его родителей. Когда родители не уверены в себе, они начинают проецировать эту неуверенность на своих детей. Они говорят: «Мы не состоялись, но он-то должен состояться!» Все упирается в готовность самих родителей время от времени совершать подвиги. Тогда и у ребенка появится стремление пробиться, взять свою высоту.

– Для родителей двоечников самый большой подвиг – верить в своего ребенка…

– И он должен чувствовать родительскую веру во всем: в словах, интонациях, в наших взглядах. Худшее, что может быть – притворяться, что веришь в этого ребенка. Вера должна быть настоящей. Это главное.

С Александром Лобком, автором книг «Другая математика», «Вероятностный мир», «Антропология мифа», «Картография детства», «Наука ученичества» – мы беседуем в гостиной (одновременно библиотеке) детского сада. На нас смотрят куклы ручной работы, короли, королевы, принцы, кучера и даже впряженные в карету лошади. Каждая почти в рост ребенка. Это – персонаж истории о Золушке. Перед диваном на коврах расставлены японские столики с перламутровыми инкрустациями. За этими столиками родители читают детям старые детские книги. Книги стоят плотными рядами здесь же, на полках. Это – семейный читальный зал дошкольного отделения № 3 московской школы № 15. Проще говоря, детского сада. В гостиную доносились голоса огромных попугаев, которые живут среди пальм в стеклянном зимнем саду. Зимних садов – два. Их обитатели дремлют в московских сумерках. Только обезьянка приветливо тянет к гостям лапку через прутья клетки. «Не пытайтесь в ответ пожать ей лапу. Она просит у вас банан!» – объясняют мне сотрудники детского сада. И соискательнице тут же доставляется просимое. А за стеклянными стенами зимнего сада, на обычной пришкольной территории, окруженной многоэтажными домами, живут в теплых вольерах пони, которые катают детей. Что говорит по этому поводу санэпидстанция? Не знаю. Это – муниципальный детский сад. Таких тысячи. Просто нашлись люди, которые захотели, чтобы дети каждый день приходили в сказку…

Светлана КИРИЛЛОВА, miloserdie.ru

Ссылка на источник

Сострадание как необходимое начало диалога

adm — Mon, 23 Jun 2014 13:20:59 +0000

В рамках образовательного проекта«Украинского выбора» в девятом выпуске авторской программы Сергея Ветрова «Диалоги о…» состоялась встреча с известным российским философом, доктором психологических наук из Екатеринбурга Александром Михайловичем Лобком.

«Противостояние лжи начинается со способности по-честному говорить с самим собой, а огромное количество людей боится этого внутреннего разговора. Каждый человек несёт в себе какое-то страдание. Чтобы возникло доверие, надо поверить в страдание другого. А без доверия не будет диалога», – считает российский философ.